Просмотр произведения в рамках конкурса(проекта): Конкурс/проектВсе произведения
Произведение |
|
Объем: 6317 [ символов ]
|
![](images/prn2.gif) |
|
|
Как я научился ненавидеть нас |
Все люди когда-нибудь начинают ненавидеть себе подобных, пусть ненадолго, на доли секунды, но ненавидят. Искренне. Жестоко. У нас разные причины для этого. Свои причины. Я же расскажу о том, как я когда-то ненавидел нас. Вас. Себя. С раннего детства я был прямолинеен, добр ко всему меня окружающему, никого не мог обидеть даже словом. Так уж был воспитан мамой. Практически всегда я был спокоен и миролюбив. Но обладал одной странностью. Только при виде бездомных собак, бегающих у дома и таких же никому не нужных кошек, в возрасте пяти лет я мог разреветься прямо на улице, а после этого ещё долго успокаивался дома. Но странность не в этом, а в том, что даже в том бессознательном возрасте при виде бездомного котёнка я всё время ставил себя на его место. Пытался понять, что он сейчас чувствует, какая для него жизнь. Ставил. Понимал и плакал вместо котёнка. От обиды. Первый раз в жизни я посмотрел в глаза жестокости людей примерно в том же возрасте. Со своей детсадовской группой я гулял по участку, спустя какое-то время после начала прогулки, я увидел троих наших пацанов, которые сидели на бордюре, склонив головы вниз и что-то рассматривая. Я подошёл ближе и увидел, как по руке одного из них ползёт божья коровка, все, затаив дыхание, следили за ней, рассматривали блестящие красным крылышки, перешептывались о её красоте. Тут воспитательница окликнула нас и сказала, что уже пора идти обедать. Мы начали подниматься, а букашечка всё ещё была на руке маленького мальчика. Я смотрел на неё, ожидая, что сейчас он подкинет её в воздух и громко крикнет «Божья коровка, улети на небо, там твои детки кушают конфетки…». Но вместо этого мальчонка вдруг резко дёрнул рукой, сбрасывая насекомое вниз, и топнул ботинком. Мои зрачки наверняка расширились от ужаса, я изумлённо и непонимающе переводил глаза то на полу придавленную коровку, то на жестокого парнишку. Он снова занёс ногу над землёй… Впервые в жизни мною овладело настоящее бешенство, крикнув «что ты делаешь?!», я толкнул его в грудь, но не успокоился и, сделав неуклюжий шаг, ударил его крепко сжатым кулаком в нос. Остальные засмеялись и я, в неугасающем порыве ярости раскидал всех троих на асфальте. Почему-то они ничего мне не сделали, но встали и ушли. Я же опустился на корточки, взял в руки божью коровку и, начиная плакать, стал рассматривать её почти безжизненное тельце. Она пыталась ползти, отчаянно дёргая лапками, правое крыло её застыло расправленным и переломанным от удара. Я знал, что она уже никогда не поднимется над землёй, её короткая жизнь сейчас оборвётся, а я ничего не смогу сделать. Но я всё равно кидал и снова кидал её к небу, исступленно шепча «лети… ну лети… лети же…». Но она не полетела. Я ещё долго держал её в руках, омывая солёной горечью слёз уже мёртвое тельце. Я похоронил её. В истерике впиваясь пальцами в землю, раскапывая яму, я ненавидел людей. Несколько лет прошло с тех пор, мне исполнилось пятнадцать, я уже курил, иногда пил и очень часто дрался. Слушал агрессивный тяжёлый рок и не плакал уже с десяток лет. Тогда сердце моё уже стало жёстким, не восприимчивым к страданиям. Только когда под дверью мяукал беспомощный, умирающий от голода крошечный котёнок, я каждый раз сначала выносил миску с едой, а после десяти минут непрерывного наблюдения за жадно, со страхом глотающим еду зверьком, я забирал его к себе. Сколько их прошло через мои руки, сказать не берусь даже я сам, но все они нашли свой дом у людей, с которыми я общался. И все были довольны и счастливы. Кроме меня. Я видел, сколько их умирает под колёсами машин, от беспощадно больных ударов ног, от холода… В солнечный декабрьский день я шёл к своей подруге по лесной тропинке. Хотя светило и сверкало в вышине, температура была ниже тридцати градусов. Я быстро ступал ногами, проламывая тонкую корку льда, накрывшего сугробы. Фейерверк снежинок разлетался из-под моих ног с каждым шагом, блистая в лучах солнца. Лес, поле, их белое пушистое одеяло – всё сияло, было полно радости, жизни. Повернув, я остановился. Среди всего великолепия пейзажа, его беззаботной беспечности, возвышалась сама смерть. У поворота тропинки, из полуметрового сугроба выступало тело мёртвой собаки. Передняя часть туловища была в сугробе. Собака застыла в нём почти вертикально. Неухоженная шерсть её сосульками торчала из омертвевшей кожи. Кольцеобразный хвост замер в воздухе, намертво соединившись с хребтом. Оледеневшие лапы, с судорожно напряжёнными мышцами, торчали в разные стороны. Я смотрел на животное. Представлял. Родился никому ненужный щенок, прямо на улице, а может быть, хозяева выкинули из дома. Пол жизни он крутился по тротуарам, помойкам, выпрашивал беспомощным взглядом еду у невидящих его прохожих. Жизнь с самого рождения поставила его на колени, а затем медленно, не торопясь, добивала. Сыпались удары дворников, ломающих рёбра мётлами. Летом можно было найти еду, собака лежала у помойки, поджидая крыс, которые противно хрустели на зубах. Старая, окаменевшая кость не могла сравниться даже с ними. По ночам, когда дождь, причмокивая, вылизывал стёкла домов, он бил её холодными каплями. Она находила спасение в подъезде, но люди с криками ярости и злобы вышибали её оттуда палками. И вот наступила зима. Еды не стало. Тепла не было нигде. Собака боролась. Как могла, боролась. До конца. В поисках еды она забежала в лес, но уже ничто не могло спасти её. Целенаправленно, еле передвигая продрогшие лапы, животное проваливалась в сугробы, разум её был помутнён. Глаза с жалостью и обидой смотрели на жизнь вокруг. Она была прекрасна. Но без неё. Ей хотелось приносить хозяевам тапочки, лежать у кресла, зажав между лап свежую, здоровую кость. Но вместо этого, она вгрызалась в снег, рваных ушей уже не чувствовала, равно как и лап, которые постоянно сводила судорога. Потрескавшиеся губы поднимались, обнажая сколотые клыки, язык безжизненно свесился в сторону. На нём застыла льдинкой слюна. Она бы может и выбежала из леса. Но на пути стоял широченный сугроб, ступив на который, собака с жалким визгом провалилась мордой в низ. Ещё минуту она надеялась выбраться, судорожно дёргая задними лапами, силясь найти опору, в последнем порыве сжимая зубы, скалясь. Но всё было напрасно. Жизнь её оборвалась. Из-за людей. Из-за нас. Я похоронил её. На том месте до сих пор стоит вкопанная в землю табличка: «Прости, собака». |
|
|
Дата публикации: 17.03.2005 11:15 |
|
|
Зарегистрируйтесь, чтобы оставить рецензию или проголосовать. |
Рецензии | | Спасибо, что обратили мое внимание на эту вещь. Нет, на себя. Конечно я не умею писать рецензии, я - литературный неуч, вот Александр Светлов умеет. Я напишу просто отклик, хорошо? Я до сих пор так и не выросла. Так же больно жить, как Вам в детстве. Коркой покрыться не получилось. Я тоже мизантроп, но человеколюбивый - такой вот оксюморон:) У меня есть об этом "Книжка о себе" рассказик, думаю там перекличка будет Вам ясна. Когда я читала этот рассказ, я почему-то вспоминала ярость древних пророков против жестокого народца, а потом неканонического Товия, хоронившего труаы соплеменников и врагов, хотя это считалось осквернением себя. Я так и не поняла ничего в расстановке позиций Зло-Добро-Бог-Человеки. Вижу только, говоря словами апостола, что "вся тварь совокупно стенает и мучается, ожидая откровения сынов божьих "(людей тобишь). Видимо, таких вот откровений, как Ваше, расширяющее тесные пределы человеческого сердца... Понимаю, что за ТАКОЕ глупо ставит оценки, но люди трепетно здесь к ним относятся, пэтому -10 :) | | Спасибо, Лара. За оценки не беспокойтесь, мне важнее знать даже не литературные недостатки текста, а ваше личное к нему отношение, ваши чувства. Ведь практически все мои произведения основаны на них самых. :) |
|
| | Спасибо Ларе, что обратила моё внимание на эту вещь. Нет, на Вас. Я тоже не умею писать рецензии. Я умею только восхищаться. В противном случае - делаю вид, что не была, не читала, не привлекалась... Ваш рассказ восхитил. Сегодня интересный день (простите уж, что высказываюсь на Вашей странице!) - с Лариной подачи я узнала полчаса тому назад одну писательницу, которая (как и я) верит в Любовь и в Настоящих Мужчин. Теперь вот я узнала ещё и Настоящего мужчину - Вас. Почему обществом выпестован образ настоящего мужчины с двумя непременными атрибутами - кулаками и... (ну, понятно)!? При этом его способность, не раздумывая, выхватить кольт, занести и обрущить кулак или словесный град - пусть даже на истинного обидчика - возводится в достоинство!.. Вопрос, конечно, риторический... Было, есть и будет... В конце концов, если создаются такие образы, значит, они кому-то нужны. Но лично я - С и ЗА таких мужчин, как Ваш герой (думаю, это Вы и есть). По сути дела (коль скоро это всё же - рецензия и оценка): в тексте есть нерв, вибрации (это мои собственные термины, которые определяют мою собственную оценку); девятку ставлю только из-за некоторых словесных огрехов, недолизанности текста (всё же это литературный портал и литературный конкурс). | | Премного благодарен вам, Юлия. Я сам просто вибрировал, когда писал. Что касается недолизанности - может быть, потому что я один раз пишу что либо, а после стараюсь даже не читать написанное, что бы не каверкать собственные мысли. Я вообше считаю, что надо писать спонтанно, не задумываясь о будущей теме, что получится, то и выставлю... 8-) |
|
| | Псина Живыми глазами да полных тоски Прошу я подачки и свашей руки. Лижу я вам ноги в кирзе-сапоге И нету добрее меня на земле. Виляю обрубком, смотрю на тебя И глядя в тебя вспоминаю себя Нет, нет я была, я была не такой В то время, когда я была молодой. Я видела солнце и синее небо. Я помню то поле и свежее сено, Далекие звезды, большую луну Она освещала родную страну. Теперь я богата, богата тоской. Тоской по цепи, да по будке родной. Теперь за родную мою сторону Ночами я вою на эту луну… 28.06.1999 г. | | Спасибо Вам за это произведение. Я думаю, жестокость опасна тем, что ее боятся и, соответственно, подчиняются. А она не так страшна, чтоб ее боятся. Страшны последствия страха. Я рад, что прочитал "Как я научился ненавидеть нас". Больно. Спасибо. | | Пронзительная вещь. Не буду распростаряться на эту тему - и так много сказано. Все понятно и все пережито, еще в детстве. Но, знаете, что заметила? Чем старше становишься, тем людей жальче:) Жалость к животным - прекрасное и благородное чувство, но в мире, где людям хорошо. А сейчас вокруг посмотришь - на стариков, на детей... и на собак уже не хватает. Простите, если разочаровала Вас. | | Признаюсь честно, к людям у меня жалости очень мало. Человек сам строит свою жизнь. |
|
| | 10 очень близко. мне жалко всех кисок, собачек, муравьёв и, вообще, любую живность. хорошо написано. даже всплакнула... | | Я бы не стала относиться к этому столь категорично. Мне и нас жалко, когда нас тигры, медведи, пантеры и всякие прочие вместо котлет употребляют. В таком раскладе ненавидеть можно всех и это легко. Гораздо сложнее научиться любить. НАс. Вас. Всех. С уважением, | | Восхищена! И, даже та "недолизанность" текста, которая замечена Юлией и действительно есть, окупается искренностью, высоким эмоциональным градусом и рассказа не портят нисколько. Удачи! |
|
Шапочка Мастера |
| ![](ban/sh-mastera180.jpg) |
Литературное объединение «Стол юмора и сатиры» |
| ![](admin_mes/images/gvanezki1.jpg) |
![](admin_mes/images/kab12_1.jpg) |
' |